LI.

"Однако сам по себе интерес к быту, характерный, к примеру, для неопримитивизма (в котором Тугендхольд находил "струю острого бытового экспрессионизма"), лишь отчасти совпадает с подлинно экспрессионистской тематической направленностью. Последнюю, вероятно, можно охарактеризовать как соединение сниженно-бытового изобразительного ряда с "высоким" -- мифологическим, чаще всего библейским -- расширяющим смысл произведения, придающим образам "огромность"... Часто это "просвечивание", неявная ассоциация (у Шагала, Филонова, Кандинского, немецких экспрессионистов -- например, Э. Нольде). Иногда, напротив, -- резко нетрадиционное толкование библейских мотивов (серии Гончаровой, некоторые работы Лентулова, Шагала) вплоть до шокирующего выворачивания наизнанку (здесь снова можно вспомнить Маяковского, особенно "Мистерию-буфф"). В том, что оба эти способа были укоренены в русском искусстве предшествующего века, убеждает не только страстная серия протоэкспрессиониста Н.Н. Ге, но и евангельские подтексты жанровой и исторической живописи... не говоря уже о русском романе (Ф.М. Достоевский). Экспрессионизм лишь наследует эту тематическую парадоксальность, совмещение разномасштабных смысловых планов."

"Экспрессионизм не был, да и не мог быть побеждён. Его корни на русской почве были слишком глубоки."

© Ирина Вакар
"Кубизм и экспрессионизм -- два полюса авангардного сознания" (2003)