LXXXVII.

"Его (натурализма) бессистемной организации противостояло движение, полное аристократизма. В противовес шуму - дворянство, нечто асоциальное, искусство a tout prix (любой ценой). Слишком высокая оценка механистического привела к тому, что стали замечать душу.
И тут снова явилась поэзия. Великая фигура Стефана Георге встает перед нами. Но ему, еще приверженному к близлежащим чистым фактам, не дано создать великих всеобъемлющих творений, что выразили бы темп, дух и форму своей эпохи. Для этого время ещё не настало. Существеннейшая заслуга этого направления была в том значении, которое оно придавало моменту формы... Стали ясными различия между беллетристом и поэтом. И всё же: они были слишком четко сформулированы. На том это движение и застыло. Они путали творчество с достоинством. Верили, что сущное - это августейшее, что достоинство лучше, чем мужество благонамеренного вмешательства. Поддерживался культ тайной вечери. Эстетизм находил всё большее распространение и пришелся на эпоху, которая, обогатившись за годы грюндерства, перенасытившись притоком денег, верила в то, что может играть роль прекрасного декаданса на еще абсолютно не сформировавшейся культурной почве своего времени."

© Казимир Эдшмид 
"Экспрессионизм в поэзии" (1917)