CLXXXIII.

"Пожалуй, здесь можно говорить о возвращении языческого, политеистического мироощущения. Вспомним Ф. Ницше: "Есть не Бог, а Боги". При этом аура сакральности неотменима, оживая вновь... Действительно, даже внешне очевидно наглядно здесь столь часто фигурируют маски и идолы, божества и демоны, надо сказать, последние всё же гораздо чаще, чем ангелы, столь часто гостившие у их более сентиментальных предшественников из эпохи модерна и символизма. Однако здесь маска и идол -- не знаки лжи, чаще это не только и не столько обманчивые личины, напротив -- словно в языческом, "варварском" ритуале они более правдивы, точнее -- более истинны, экспрессивны, чем естественные, обыденные выражения лиц, чем оболочки обликов. Маски выражают суть, квинтэссенцию, энергию недр, выплеснувшуюся на поверхность, как лава, застывшую, словно магма, словно слепок невидимого. Маска для Нольде, например, -- это нечто совсем иное, чем маска -- чисто пластический раритет для кубистического Пикассо. Маска переворачивает отношение лица и изнанки. И даже у чуждого (теоретически -- на уровне сознания) всяческой мистики Павла Филонова весьма неслучайны, "магичны" маскообразность ликов и глыбистая статуарность идолообразных персонажей, превобытно-языческие "адреса" и гены которых подтверждены и временем сближения Филонова с Хлебниковым (а также филоновской личной поэмой "Проповедь о проросли мировой", и в тексте и в рисунках), а на закате пути -- коллективной работой "филоновцев" -- "мастеров аналитического искусства" -- над "Калевалой"."

© Сергей Кусков
"Экспрессионизм -- дух и почерк" (1996)
[ссылка]