"Стремление к краткости, к афористичности порождено, по мнению Г. Штукеншмидта, тем специфическим отношением к жизни, которое свойственно почти всем произведениям экспрессионизма -- и в музыке, и в других областях искусства. Отношение это складывается под влиянием боли, испытываемой художником. И. Стравинский, определяя природу афористичности "новой музыки", указывает на различие между психологическим и реальным временем. Внутренняя расположенность субъекта, иными словами, желание или нежелание человека воспринимать длительность времени проявляется полярно -- или он растворяется в мгновении, или испытывает нетерпение, томится временем. "Остановись, мгновенье, ты прекрасно!" Гёте и "Глаголет боль, престань!" Ницше -- вот, по мысли И. Стравинского, два крайних полюса, между которыми варьируется всё многообразие отношения человека ко времени.
Таким образом, психологическое время в литературе и музыке ограничено, с одной стороны, неподвижностью, а с другой -- уходит в непрестанное развитие, устремлено в вечность. Художественное время в музыкальных произведениях романтиков протекает, главным образом, под девизом, сформулированным Гёте. Гигантские сонаты Шумана и Шуберта, "небесные" длинноты Шопена, его постоянные возвращения к основной теме как бы отражают творческий экстаз опьянённого гармонией художника. Даже в малых формах романтиков ощущается стремление продлить "прекрасный звук", отражающее тенденцию, общую для всех проявлений романтического мироощущения -- в мельчайшей крупице бытия постичь всю бесконечность Космоса, говоря словами У. Блейка, видеть "небо в чашечке цветка".
Экспрессионизм возник в совершенно иной атмосфере. К началу ХХ века мироощущение художника резко меняется. Композиторов вдохновляют уже не мечты о бесконечном блаженстве, а апокалиптические видения грядущих катаклизмов. Традиционная "красота" воспринимается как балласт, созвучия кажутся плоскими и невыразительными. Творческим началом становится шок, воплощающийся в музыке в виде звуковой гримасы. В экспрессионистической музыке, освобождённой от "гравитации", по выражению Г. Штукеншмидта, в наиболее чистом виде выразилось то порождённое отвращением ко времени стремление к созданию микроформ, которое выразил в своём афоризме Ницше.
Стремление к минимальной длительности музыкального произведения доходило порой до курьёзов -- в одной из пяти песен А. Берга, написанных в 1912 г., например, всего одиннадцать тактов. В оправдание такой краткости А. Шёнберг писал: "Выразить роман через один-единственный жест, огромное счастье через один-единственный вздох радостного облегчения -- такая концентрация возможна лишь там, где недостаёт терпения, умения переносить боль..."."
© Александр Дранов
"Немецкий экспрессионизм и проблема метода" (1980)
Таким образом, психологическое время в литературе и музыке ограничено, с одной стороны, неподвижностью, а с другой -- уходит в непрестанное развитие, устремлено в вечность. Художественное время в музыкальных произведениях романтиков протекает, главным образом, под девизом, сформулированным Гёте. Гигантские сонаты Шумана и Шуберта, "небесные" длинноты Шопена, его постоянные возвращения к основной теме как бы отражают творческий экстаз опьянённого гармонией художника. Даже в малых формах романтиков ощущается стремление продлить "прекрасный звук", отражающее тенденцию, общую для всех проявлений романтического мироощущения -- в мельчайшей крупице бытия постичь всю бесконечность Космоса, говоря словами У. Блейка, видеть "небо в чашечке цветка".
Экспрессионизм возник в совершенно иной атмосфере. К началу ХХ века мироощущение художника резко меняется. Композиторов вдохновляют уже не мечты о бесконечном блаженстве, а апокалиптические видения грядущих катаклизмов. Традиционная "красота" воспринимается как балласт, созвучия кажутся плоскими и невыразительными. Творческим началом становится шок, воплощающийся в музыке в виде звуковой гримасы. В экспрессионистической музыке, освобождённой от "гравитации", по выражению Г. Штукеншмидта, в наиболее чистом виде выразилось то порождённое отвращением ко времени стремление к созданию микроформ, которое выразил в своём афоризме Ницше.
Стремление к минимальной длительности музыкального произведения доходило порой до курьёзов -- в одной из пяти песен А. Берга, написанных в 1912 г., например, всего одиннадцать тактов. В оправдание такой краткости А. Шёнберг писал: "Выразить роман через один-единственный жест, огромное счастье через один-единственный вздох радостного облегчения -- такая концентрация возможна лишь там, где недостаёт терпения, умения переносить боль..."."
© Александр Дранов
"Немецкий экспрессионизм и проблема метода" (1980)
Комментариев нет:
Отправить комментарий