"В понедельник утром он долго просидел нагишом, сцепив между колен протянутые холодноватые руки, ошеломлённый мыслью, что и сегодня придётся надеть рубашку, носки, штаны - всю эту потом и пылью пропитанную дрянь, - и думал о цирковом пуделе, который выглядит в человеческих одеждах до ужаса, до тошноты жалким.
<...>
Блуждая в этот весенний вторник по Берлину, он и вправду выздоравливал, ощущал первое вставанье с постели, слабость в ногах. Смотрелся во все зеркала. Бельё и одежды казались необыкновенно чистыми, просторными и немного чужими. Он медленно шёл по широкой аллее, что вела от площадки дома в дебри парка. Там и сям вздувались на лиловатой от лиственной тени земле чёрные червистые холмики - работа кротов. Он надел белые панталоны, сиреневые носки. Он мечтал встретить кого-нибудь в парке, кого - он ещё не знал."
© Владимир Набоков
"Машенька" (1926)
<...>
Блуждая в этот весенний вторник по Берлину, он и вправду выздоравливал, ощущал первое вставанье с постели, слабость в ногах. Смотрелся во все зеркала. Бельё и одежды казались необыкновенно чистыми, просторными и немного чужими. Он медленно шёл по широкой аллее, что вела от площадки дома в дебри парка. Там и сям вздувались на лиловатой от лиственной тени земле чёрные червистые холмики - работа кротов. Он надел белые панталоны, сиреневые носки. Он мечтал встретить кого-нибудь в парке, кого - он ещё не знал."
© Владимир Набоков
"Машенька" (1926)
Комментариев нет:
Отправить комментарий