CCC.

"Особенно поучительны для нашей темы ("неспособность к разговору") терапевтические беседы, прежде всего те, что применяются в психоаналитической практике. Потому что здесь неспособность к разговору -- это исходная ситуация, а процесс лечения и состоит в том, что пациент вновь учится вести разговор. Связь больного с окружающим миром нарушена его навязчивыми представлениями, в этом и состоит болезнь, которая в конце концов превращает больного в совершенно беспомощное существо. Больной настолько захвачен своими представлениями, что уже не способен слышать другого, он весь сосредоточен на своих болезненных представлениях. Он выпадает из естественной общности людей, ведущих разговоры, оказывается в изоляции, но именно невыносимость такого положения и вынуждает его осознать в конце концов, что он болен, и приводит его к врачу. <...> Вообще, крайности заключают в себе урок, применимый к более обычным случаям. Особенность психоаналитической беседы состоит в том, что здесь неспособность к разговору, составляющая суть самой болезни, излечивается ни чем иным, как разговором. Однако не всё, чему мы можем поучиться здесь, можно просто перенести в другую область. Так, врач-психоаналитик -- это не просто собеседник, но собеседник, наделённый знанием, и, преодолевая сопротивление пациента, он вынуждает его открыть перед ним табуизированные сферы бессознательного. Справедливо подчёркивают, что беседа всё же является совместным трудом раскрытия, а не простым применением знания со стороны врача. Однако иное, связанное с этим специфическое условие психоаналитического разговора ограничивает возможность переносить полученные здесь выводы на социальную практику: первой предпосылкой психоаналитического разговора служит признание пациента в том, что он болен; итак, неспособность к диалогу сознаёт себя.

Но ведь тема наших размышлений -- это, напротив, неспособность к разговору, которая не сознаётся, не желает сознаваться. Наоборот, здесь норма -- подмечать эту неспособность у другого, но не у себя. Вот эта норма: "С тобой невозможно разговаривать". А у другого остаётся чувство или даже уверенность, что его не поняли. Бывает так, что человек умолкает уже заранее, от огорчения стискивает зубы. В подобном случае "неспособность к разговору" -- это диагноз болезни, и его ставит человек, которому не удаётся вступить в разговор с другим. Неспособность к разговору другого -- это в то же время и "моя" неспособность.

<...> Мы не услышали вовремя, что происходит в душе другого, наши уши были недостаточно восприимчивы, чтобы расслышать, как другой умолкает и уходит в себя, -- не принадлежат ли подобные наблюдения к самому фундаментальному опыту человека?"

© Ханс-Георг Гадамер
"Неспособность к разговору" (1971)