CCLXXXXIX.

"...Европу вследствие Первой мировой войны начинал захватывать процесс всеобщей провинциализации. Это относится и к тогдашней философии. В материальных битвах позиционной войны погибло и неокантианство, которое до той поры пользовалось несомненным, хотя и не бесспорным, авторитетом во всём мире, погибло и гордое культурное сознание либерального века, погибла его опиравшаяся на науку вера в прогресс. <...> ...воцарился экспрессионизм -- в жизни и в искусстве. Диалектическая теология, подвергающая критике историческую теологию, гуссерлевская феноменология жизненного мира, подвергающая критике методологизм неокантианских школ, философия жизни, за которой стоял европейский феномен Фридриха Ницше, и экзистенциальная философия, вышедшая из радикально переосмысленного историзма Вильгельма Дильтея, -- вот что вошло в опыт моих студенческих лет...
<...>
Тогда в Германии под влиянием новой волны увлечения Кьеркегором называли всё это (внимание к истине искусства) "экзистенциальным". Речь при этом шла об истине, подтверждением которой должны были служить не столько общие высказывания или выводы, сколько непосредственность и неповторимость собственной экзистенции. Такую истину, представлялось нам, знает Достоевский, знает Ван Гог, знает Ницше с его экстатической критикой иллюзий самосознания, но где же был мыслитель, философская сила которого была бы равна энергии таких импульсов?
<...>
Помог Хайдеггер. Одни благодаря ему поняли, кем был Маркс, другие -- кем был Фрейд, а все мы в конце концов поняли, кем был Ницше."

© Ханс-Георг Гадамер
"Философия и герменевтика" (1977)